Перо в мошонке, стразы на уггах и другие признаки статуса

Кристина Абрамовская с пониманием относится к необходимости ношения статусных вещей определенными племенными группами нашего общества. 

 Если посмотреть на наряды первобытных племен, они стопроцентно покажутся нам нелепыми и экстравагантными. Но на самом деле каждая деталь красноречиво говорит о том, какой статус имеет владелец, какое положение в обществе он занимает, к какой касте он принадлежит, через что пришлось ему пройти, чтобы вставить большой пробковый диск в мочку уха, в нос – палочку, и костяную трубочку – в мошонку. Мы можем быть в восторге от яркой охотничьей раскраски, но не знаем, что она регламентирована строже, чем дресс-код на приеме к английской королеве. Никто не припрется к Елизавете без смокинга и в джинсах – точно так же, как примитивные охотники не рискнут сменить цвет щек и перьев в своем наряде без публичного порицания вплоть до изгнания.

Чем примитивнее общество, тем эти правила нерушимее (это придумала не я, а давно доказали антропологи). Недавно все ваши интернеты ржали над фотографией скопления девушек в аэропорту, в одинаковых собольих шубах, с одинаковыми прическами и, вообще, почти идентичной внешностью. У каждого креативного пользователя фейсбука мелькнула мысль "Неужели с этими-то бабосами, потраченными на соболей, нельзя было вы***бнуться и купить что-то другое? Выделиться из толпы "куршавелек"? Сделать другую прическу хотя бы? Или соболей покрасить в розовый?"

Отвечаю: как и охотникам из примитивных племен, этим девушкам не надо вот этого вашего стаканного бунта. Не стоит выделяться из толпы себе подобных, разве что колебаться вместе с центральной линией – если не соболя, то снежный барс или горностай (и то, лучше не рисковать, а то вдруг это было модно в прошлом сезоне, а в этом модно быть в умеренных соболях, кризис все-таки). Вообще, в наше прогрессивное время цеплять на себя шкуры животных – само по себе трайбализм, как и любовь ко всему блестящему, типа золотых айфонов и уггов со стразами. Таким образом эти девушки, как и десятки тысяч лет тому назад, просто показывают свой социальный статус – свою принадлежность к определенной группе, подруг особого склада мужчин, облеченных деньгами и властью.

Если же взять тех мужчин, которым они нравятся – так называемых статусных – не стоит думать, что они сильно отошли от первобытных игр во власть и иерархию, либо что нужно сильно много ума, чтобы этого добиться. Они по-прежнему ценят побрякушки и материальные символы власти – часы (кому они нужны в наше время, господи?), туфли из кожи вымирающих животных, дорогие костюмы из редкой шерсти ручного прядения, молодых суккулентных самок, тоже обязательно в трупиках животных. Все это показывает этапы их большого пути: вот первый кооператив в 90-е или сразу работа в прокуратуре, повышение/переход в СБУ, решение вопросов, Министерство внутренних дел, снова решение вопросов, возврат НДС, гостендеры, уголь, металлопрокат, откаты и так далее. Вот в облике накидка из разноцветных перьев; вот жестяная банка; вот живот, щедро усыпанный бусинами; вот голова тигра; вот зубы крокодила. Ничего не поменялось, только побрякушки стали более тонкой работы.

индустрия пластической хирургии – не что иное, как распространенное в примитивных племенах боди-модифицирование

Даже индустрия пластической хирургии – не что иное, как распространенное в примитивных племенах боди-модифицирование: все эти шрамы, татуировки, надрезы и выжигания по живой коже. Все это болезненным и небезопасным путем призвано отметить принадлежность персоны к специфической касте – сильных мира сего. У обычных людей вызывает удивление, зачем так одинаково накачивать губы и щеки, да еще и от сезона к сезону по-разному? Чем плохо быть со своими?

Сильные мира сего (вернее, их женщины, к их внешности всегда больше претензий) начинают с силиконовой груди, гиалуроновых губ, щек, золотых нитей в лице, удаления ребер, отбеливания ануса и прочих дорогостоящих и вредных операций, от последствий которых нужно отходить с многочасовыми процедурами в спа. Зато сразу видно, что мужик у нее статусный, может себе позволить на полгода отправить свою женщину в клинику в Швейцарию, превратить ее в Барби, удалив пару ребер и сузив глаза (или наоборот, разрезав).

В приватном разговоре косметологов я слышала, как мамаши приводят 13-летних детей на инъекции гиалуроновой кислоты в скулы – все для того, чтобы подчеркнуть свой особый статус в племени, равно как и своего потомства, которому пора с детства привыкать к меховым комбинезончикам на выписку, брекетам и пластинкам в зубы, раскраске лица и ожерельями из зубов акул. "Ничего не поменялось", – хочется ужаснуться и с облегчением вздохнуть, подумав, что новая генерация – в черных водолазках, футболках и некрасивых белых кроссовках – уже понемногу завоевывает мир.

Оставьте свой комментарий

Следующая публикация